Как выглядела от 03.02.11
http://www.sovsport.ru/gazeta/article-item/442935 до редактирования.
Нижний ряд слева: Фролухина Марина, Малакей Валентина, Васильева Марина, Смирнов Виктор, Лебедева Светлана.
Верхний ряд слева:Ганецкая Виктория, тренер - Бурова Татьяна Михайловна, Орлов Вадим, Смолко Сергей, Кольцова Мария, Хренов Алексей, Орлов Николай
О ТЕХ, КОМУ ОТКАЗАЛИ ДАЖЕ В РОДИТЕЛЯХ...
Ничто не трогает сердце больше, чем детские боль, горе, немощь и отчаяние, сконцентрированные в одном месте. Диагнозы: церебральный паралич, аутизм, полиневропатия, заторможенность, эпилепсия, шизофрения… и просто лежачие дети. За железным забором Павловского ДДИ для детей со средними и тяжелыми отклонениями в умственном развитии 4 корпуса для 550-ти воспитанников. Из них более 300 детей, от которых отказались родители. В их числе 2 олимпийских чемпиона, 10 чемпионов мира и Европы. Вы не ослышались - олимпийские чемпионы. Эти дети живут по одиннадцать человек в комнате, спят под протекающими крышами и не смеют просить о большем. Почему специальные олимпийцы так далеки от привилегий параолимпийского спорта, разбиралась Анна НАСЕКИНА.
СПЕЦИАЛЬНАЯ ОЛИМПИАДА
Двукратная параолимпийская чемпионка Ванкувера (2010 г.) по биатлону Мария Иовлева родилась в Сыктывкаре. В семь лет ее, без ног и не умеющую говорить бросила мать. Маша воспитывалась в детском доме для умственно отсталых детей. Победа в Ванкувере открыла параолимпийской чемпионке дорогу в жизнь: телекамеры в аэропорту, встреча с президентом в Кремле, 65 тысяч долларов призовых – девчонке, у которой не было ничего, спорт подарил все. Тогда же резко нашлась ее мать, которая умоляла дочь переехать жить к ней. Но Маша отказалась. На призовые она купила квартиру по социальной цене (2,5 тысячи долларов за метр – Прим.ред), где сейчас живет со своей воспитательницей.
Четырехкратная чемпионка Летних Специальных олимпийских игр по спортивной гимнастике в Шанхае (2007 г.) Светлана Лебедева родилась в Санкт-Петербурге. Мать ее оставила в детском доме сразу после рождения. Света воспитывается в Павловском ДДИ для детей с отклонениями в умственном развитии. После победы в Шанхае Света с тренером вернулась в детский дом. В аэропорту ее не встречали представители СМИ, никто не дарил больших букетов цветов, а о встрече с президентом гимнастка и не мечтает. За победу чемпионке заплатили две тысячи рублей. В детдоме она работает уборщицей, за что получает 1800 рублей в месяц. Света живет на зарплату и пенсию по инвалидности. Мечтает, что ее когда-нибудь покажут по телевизору, а мама увидит и приедет к ней.
В то время, как параолимпийский спорт постепенно начал уживаться в сознании российского обывателя и российского правительства, о существовании специальных олимпийцев не знает практически никто.
Оказывается, Специальная Олимпиада (Special Olympics World Games), проводится каждые четыре года для лиц с умственными отклонениями. Специальное Олимпийское движение возникло 47 лет назад по инициативе Юнис Кеннеди Шрайвер, сестры президента США Дж. Кеннеди, у которой родился ребенок с нарушением интеллекта.
О том, что целая команда специальных олимпийцев проживает в Павловском детском доме, мне в ходе личной беседы рассказал Уполномоченный по правам детей при Президенте РФ Павел Астахов.
- Да, их там много, чемпионов, - подтвердил по телефону Астахов. – Невероятные ребята. Поезжайте и убедитесь сами.
Омбудсмен посетил детский дом после скандала, разгоревшегося в Павловском ДДИ еще в ноябре месяце. Напомню, что запутанная история, ставшая подоплекой конфликта в интернате, началась с того, что воспитанник ДДИ 20-летний Вова Федоров написал письмо на имя Президента РФ, в котором жаловался на жестокое обращение с детьми:
«Нас плохо кормят. Повара, зам. директора Дадонова Т.Г. и директор Племянникова Г.И. воруют продукты. В еду идут пищевые отходы. У нас в детском доме всего 4 корпуса на 553 ребёнка.
Мы (взрослые ребята) находимся в реабилитационном отделении в первом корпусе. Реабилитация закрытого типа. Дети работают дворниками, на кухне, стирают. Платят за это 500 рублей. Когда мы хотим сходить в магазин с воспитателем, пишем заявление - что мы хотим себе купить. Это заявление рассматривается администрацией. Покупка личных вещей запрещается. Паспорта и деньги нам на руки не выдают. В город самостоятельно не выходим. Хотя нам 20-24 года. В реабилитационном отделении нас собираются держать до 40 лет. Администрация питается за наши деньги. Дети работают без выходных, таскают тяжёлые баки с едой. Дети практически никуда не выезжают».
Впоследствии в Интернете была опубликована фотография истощенного ребенка реабилитационного отделения первого корпуса. Мальчик Илья походил на истощенного жителя военного Ленинграда.
БЛОКАДА
Я отправилась в Павловск. «Говорят, даже блокаду чистили лучше», - вздыхает за рулем коренная жительница Петербурга, которая согласилась подбросить меня до прославившегося на всю страну детского дома. Заметенное Московское шоссе, ведущее в Павловск, напоминало дорогу жизни.
Глухой провинциальный городок. Трогательный, почти детский вокзал. Пробирающиеся сквозь сугробы валенки и шубы. Дорога - виляющий серпантин.
Приехали. Железный забор закрыт. Заблокирован.
На проходной встречаю работника детского дома. У него одна рука. В руке пустая железная миска.
Административный состав ДДИ – и.о. директора Рулев, заведующая Дадонова - при параде. Галстуки, пиджаки. Встречают корреспондента из Москвы.
- Наши чемпионы Вас очень ждут.
Мне учтиво предлагают раздеться, для начала пройти в кабинет директора. То, что я вижу на втором этаже, потрясает мое воображение. В холле в два ряда послушно и неподвижно сидят чемпионы. Они в поношенной спортивной одежде, у каждого на груди, как минимум, по десять медалей. И все улыбаются. Так естественно и искренне.
Минута тишины. Я едва сдерживала слезы.
БОЛЬНЫЕ?
- Ребята, как вам здесь живется? – разобрав подарки от «Советского спорта», дети смотрят на меня круглыми счастливыми глазами.
- У нас все хорошо, мы каждый день на тренировки ездим – горные лыжи, конный спорт, спортивная гимнастика, пауэрлифтинг, по выходным в боулинг играем, даже иногда на матчи «Зенита» попадаем, каждое лето дети отправляются в лагерь, - вещает тренер команды Бурова Татьяна Михайловна, которая уже 16 лет работает с воспитанниками детского дома. – Перед тренировками ребята занимаются в мастерских – бисероплетение, вышивание, пение, танцы. Все по желанию. Дети сами просятся: «Татьяна Михайловна, а можно я еще одним видом спорта займусь?». Глаза горят, все хотят быть спортсменами. Но по правилам Специальной Олимпиады дети имеют право заниматься только одним летним и одним зимним видом спорта.
- Расскажите о ваших чемпионах, – я разговариваю с тренером, понимая, что многие из воспитанников страдают нарушениями речевого аппарата. Для налаживания контакта требуется время. - Чем они занимаются? Какие награды?
- Все ребята занимаются двумя, а то и тремя видами спорта, - продолжает тренер. При этом от смущения спортсмены краснеют, начинают закрывать глаза руками. - Например, Сережа Смолко у нас олимпийский чемпион по легкой атлетике, сейчас начал активно заниматься пауэрлифтингом. Выжимает уже пятьдесят килограмм. Витя Смирнов, - Татьяна Михайловна показывает на компактного шустрого мальчика, с трудом пытающегося усидеть на месте, - взял две серебряные, две бронзовые медали на Специграх в Шанхае по спортивной гимнастике. Витя у нас совершенно здоровый мальчик. Малакай Валентина (девочка имеет диагноз ПОДП - первичная острая демиелинизирующая полиневропатия – Прим.ред.) – чемпионка Европы по легкой атлетике. У Вали одна ножка короче другой. Поэтому она хромает. Светочка Лебедева у нас самая заслуженная - в Шанхае выиграла четыре золотые медали по спортивной гимнастике. Милещеня Александр и Васильева Марина выиграли чемпионат мира по спортивной гимнастике в 2003 году в Дублине. У Марины также серебряная медаль из Шанхая.
- Ребята, а где вы храните столько медалей? - пытаюсь разрушить стену детского молчания.
- У себя в спальне, - отвечают самые смелые. – Кубки у нас на выставке в холле.
- А как вы тренируетесь?
– Почти каждый день! – бойко выговаривает Сережа Смолко. – После обеда садимся на маршрутку, всегда с тренером, и в Пушкино на тренировку.
- А что тяжелее всего вам дается в спорте?
- Запомнить… Да, запомнить программу - какие упражнения следуют за другими, - продолжает Сережа.
- Чем занимаетесь помимо спорта - учитесь?
– Учимся, работаем, - доносится из разных концов стола.
Завуч и методист опускают глаза.
- Где работаете?
- Я посудомойкой, - стесняется чемпионка мира Марина Васильева.
– Я работаю швеей, – гордо заявляет чемпионка России по конному спорту Вика Гонецкая. – Ремонтирую белье.
– Я уборщица, - добавляет четырехкратная олимпийская чемпионка Света Лебедева. - Полы мою в четвертом корпусе.
- Сколько зарабатываете?
- От тысячи до 1800 рублей в месяц. Все по-разному.
- Денежка же каждому нужна, - объясняет воспитательница. – Они работают у нас всего по два часа в день, пять дней в неделю. Зато могут что-нибудь отложить на покупки.
- Какие призовые вы получили за ваши победы? – я указываю на увесистые медали, украшающие шеи олимпийцев.
- По две тысячи рублей за медаль, - говорит Смолко. – Точнее нам дают подарочные карты, которые мы можем потратить, на что захотим.
- На что потратили?
- Девчонки все на одежду спускают! – весело рассказывает Смолко. – А мы с ребятами скинулись и купили хорошенький музыкальный центр.
- И какую музыку слушаете?
- Русскую в основном. Ту, которой можем подпевать.
- Ребята, а кто вас поздравил после победы?
- Однажды к нам даже Аршавин приезжал, - вспоминает Татьяна Михайловна.
- Понравился вам Андрей? – спрашиваю у спортсменов.
- Нормальный такой, маленький, - смеется Витя Смирнов.
- Ребята поздравили, с кем живем. Воспитательницы еще, - отвечают хором. – Мы вообще нашим воспитателям и санитаркам очень благодарны. Они целые сутки дежурят. Всегда помогают.
Получают санитарки и воспитательницы примерно 15 тысяч в месяц.
- А по сколько человек в комнате вы живете?
- По одиннадцать, - говорит Сережа Смолко, когда мы проходим в спальню. – Или по восемь.
Замечу, что на одного ребенка приходится по 2,5 квадратных метра. По нормам, в зависимости от возраста положено 6-10.
- Зато у нас коты есть! В нашей комнате живут Снежок и Снежинка. – Сережа берет на руки ослепительно белое животное. - Мы о них заботимся.
- А в этой спальне мы сами ремонт сделали, - продолжает тему Саша Милещеня, когда мы проходим в салатовую комнату с тремя рядами кроватей. – Она раньше куда хуже была.
В углу замечаю деревянную полку с бумажными полотенцами. У каждого свое, подписанное слегка искривленными буквами – инициалами. У всех одинаковая паста, зубные щетки – детдомовские.
- Ребята, а за территорией детского дома вы когда-нибудь гуляете?
- Нет, - хором.
- А хотели бы?
- Да, - хором. – Хотели бы сами пойти куда-нибудь потренироваться, посмотреть что-нибудь.
- Некоторые ведь побаиваются, - шепчет мне методист, - они же больные, с нарушением интеллекта. Вся ответственность за них – на нас. Вот надо перейти дорогу, а они даже правил не знают. Не дай бог, что случится.
Далее меня пригласили на обед.
ГОСПИТАЛЬНЫЙ СИНДРОМ
- Для свободного выхода в город надо сдать экзамен на знание правил дорожного движения, - рассказывает по ходу чемпион мира Александр Милещеня, - Без экзамена в город выходить нельзя.
- А ты знаешь правила дорожного движения?
- Конечно, знаю. Я же ходил как-то два года сам?!
- Куда ты ходил два года?
- На судебные заседания. Я отсуживал себе комнату в квартире. Моя мать, алкоголичка, умирала и хотела оставить квартиру своему ухажеру.
- Как ты узнал о том, что тебе полагается часть квартиры?
- Я читаю книжки по праву, социальным законам РФ. У нас в библиотеке есть на третьем этаже. Некоторые я сам покупаю.
- Как ты попал в интернат?
- Мы тут все отказные, - мы заходим в столовую, Саша показывает на сидящих за столом ребят. - Нас выбросили, как кукол-марионеток. И это убивает. Четыре года лежали в доме ребенка, потом поступили в интернат. В правильный ли интернат нас отправили? Кому надо разбираться? Поместили и все. Так проще. Заслуга воспитателей, конечно, огромная. Я ни ходить раньше не мог, ни говорить.
- Возникает ли желание узнать о своих родителях?
- У многих возникает. Если меня старшие воспитанники попросят, то я им обязательно пробью адрес их семьи. Так хоть знаешь, куда можно написать. А потом ждешь ответа…
- Отвечают?
- Некоторые бросают трубки. Другие говорят: «Не беспокойте меня больше». Бывают и хорошие родители, которые приезжают навестить. Но это редко.
- Саша, а о чем ты мечтаешь?
- Я мечтаю накопить два миллиона, расширить жилплощадь и работать в комитете по социальной политике. А жареную картошку нам есть нельзя. Врачи не разрешают, - Саша внезапно переходит на другую тему.
На обед был куриный суп, картофельное рагу.
Ребята рассказали, почему едят из алюминевой посуды. Оказывается, бывали случаи, когда дети били друг друга по голове тарелками. После этого обычную посуду запретили.
Однако стол, где сидела я и Тамара Геннадиевна (Дадонова - Прим.ред.) был накрыт иными блюдами и иной посудой. На керамических тарелках с фиолетовым узором лежала жареная курица с солянкой.
- Обязательно попробуйте еду, которую едят воспитанники, - настаивает Дадонова.
Я начинаю неохотно ковырять курицу.
- После написанного Вовой письма у вас произошли реформы?
- Племянникова уволена с занимаемой должности. А это письмо… Да, настроили мальчика! Внушили что-то и он под диктовку написал.
- Под чью диктовку?
- Одного из волонтеров, разве непонятно? Письмо разослал Оганесян Семен в ответ на то, что от волонтеров Галина Ивановна (Племянникова – Прим.ред.) требовала элементарного исполнения закона – санитарных книжек для доступа к детям. Волонтерам формальности соблюдать не хотелось.
- Самим ребятам нравилось заниматься с волонтерами?
- Большой плюс в том, что волонтеры выгуливали лежачих детей. У нас для этого просто не хватало нянечек. Но, поверьте, наш административно-преподавательский состав делает все возможное и невозможное, чтобы дети развивались. Они и на спорт ездят, в лицее учатся, в мастерских занимаются.
Однако откуда все-таки среди чемпионов в ДДИ берутся столь изможденные дети, как мальчик Илья, объяснила руководительница благотворительной организации «Перспектива» Мария Островская:
«Проблема в том, что в интернате преобладает медицинская модель поддержки больных детей. Им сохраняют жизнь и борются за нее, используя лекарства. При этом абсолютно не учитывается, что одного факта сохранения жизни не достаточно. Не менее важно обеспечить ее качество. Человек – это сложнейший психо-социальный феномен, ему недостаточно просто дышать и есть. Он не машина по перевариванию пищи. Даже очень тяжело больным детям нужна эмоциональная привязанность, тактильные ощущения, общение, смена зрительных образов, игры, прогулки. У тяжело больных детей в ДДИ №4 ничего этого нет. 24 часа в сутки они обречены лежать в кроватках. И так всю жизнь. Поэтому единственное доступное им эмоциональное развлечение, которое они вырабатывают в себе инстинктивно, – срыгивание пищи. Они просто перестают ее усваивать. Дети, обреченные видеть только потолок над своей кроватью, тихо угасают: у них отключаются все жизненные функции и все заканчивается гибелью. Это явление описано в научной литературе под названием госпитальный синдром. Так что детей в ДДИ кормят. Только им все равно».
СМОТРЕЛИ ФИЛЬМ «ПОЛЕТ НАД ГНЕЗДОМ КУКУШКИ»?
После обеда мне показали мастерские. Так трогательно воспитанники хвастались своими картинами. Одни бисером вышивают, другие гладью, третьи аппликации делают. Потом для меня спели песню о солнце. Станцевали танец казаков. И все с таким задором, невероятным старанием. Я до сих пор помню остановленный на мне взгляд Светы Лебедевой: «Посмотрите, посмотрите, как мы умеем!».
После песен и танцев нас фотографируют. Потом ребята наперебой рассказывают, как ездят в лагеря, ходят в походы, участвуют в конкурсах, выступают на концертах. И столько в них лучистой, светлой, ничем не испорченной энергии. Она притягивает, от нее не хочется уезжать.
А потом, смеясь, Малакей Валентина невзначай бросит:
- У нас были еще лучше певцы! Пока их не отправили…
- А куда отправляют детдомовцев?
- В ПНИ.
Эта уже сама по себе говорящая аббревиатура расшифровывается как Психоневрологический интернат.
- Из-за Вовиного письма нас всех могут перевести в ПНИ. Сам он уже туда перевелся, - продолжает Валя. – Но нам в детском доме не так уж плохо живется. Бывают, конечно, помарки в кормежке. Крыши не в лучшем состоянии. Но зато мы ездим на соревнования, видим разные страны.
Можно сказать, что все чемпионы в ДДИ №4 уже «пересидели». Средний возраст спортсменов – 20-25 лет. Они – первые кандидаты на выселение. Ведь в детском доме можно оставаться только до 18 лет. Но, попав в ПНИ, ребята автоматически лишаются тренерского внимания и, как следствие, возможности тренироваться.
- В ПНИ спортсмены не просто лишаться возможности тренироваться, - рассказывает ранее воспитанник Павловского интерната, а сегодня советник Председателя комитета по социальной политике Санкт-Петербурга Юрий Кузнецов. – Они просто больше не захотят ходить на тренировки.
- Почему?
- Как вам объяснить… Вы когда-нибудь смотрели фильм «Полет над гнездом кукушки?». Вот в ПНИ обстановка похожая. В таких учреждениях умственные болезни только усиливаются или приобретаются новые. В ПНИ у ребят больше не будет значимого человека.
- Что это значит?
- Этим детям больше всего не хватает ни таблеток или уколов, а значимого человека. Значимый человек может быть любимым или ненавистным. Главное, что ради такого человека мозг детей борется и сражается за жизнь. В ПНИ дети становятся самостоятельными. Многие теряются, не знают, что делать с этой свободой. Рядом нет тренера или воспитателя, который может их мотивировать.
- Выход?
- Социальные дома, которые построены рядом со спортивными комплексами, где сейчас тренируются все павловские спортсмены. По два человека в комнате, чисто, крыша не протекает, в конце концов. Но таких домов очень мало. А построить планируют - внимание! - только к 2025 году!
ИНСТИТУАЛИЗАЦИЯ
- А вы когда-нибудь к кому-нибудь обращались по вопросам улучшения жизненных условий для чемпионов? – спрашиваю у тренера команды Буровой Татьяны Михайловны.
- Что вы? Все живут одинаково. Главное, чтобы ни у кого не было звездной болезни.
- О какой звездной болезни может идти речь, когда дети живут по одиннадцать человек в комнате и спят под протекающими крышами?
- Понимаете, детдом – это как семья. Здесь все равны. Ребята практически всю жизнь вместе, каждый друг о друге заботиться. Зачем это нарушать? Для меня все воспитанники – нормальные дети. Но не забывайте, главная проблема в том, что российское общество думает не так. Оно еще не готово принять таких людей. От наших детей отворачиваются даже в автобусе. Это не может не огорчать. Европа прошла путь институализации – введения инвалидов в нормальную жизнь - уже 30 лет назад.
- Этих детей надо любить просто за то, что они родились, - добавляет Кузнецов. – А мы отказываемся даже встать с ними рядом в очередь. Все говорят о какой-то интеграции. Так попробуйте, сделайте хоть один шаг навстречу. Объедините спорт!
- Главная цель всех ребят – выступить на Параолимпиаде, - добавляет тренер.
- А такое возможно? – задаю вопрос Президенту федерации физической культуры и спорта инвалидов Санкт-Петербурга Сергею Гутникову.
- Такой прецедент уже был. В 2000 году в Сиднее вместе с параолимпийцами выступали и спецолимпийцы. И нашей командой был показан прекрасный результат. В эстафетном плавании мы заняли 3-е место.
- Отчего спецолимпийцы не продолжают выступать вместе с параолимпийцами?
- В Сиднее было выявлено нарушение. Команда из Испании по баскетболу привезла спортсменов, из которых далеко не все были с диагнозом олигофрения. Сейчас благодаря стараниям Специального олимпийского комитета окно в параолимпийское движение снова открыто. Если спецолимпиец показывает высокий результат, то он может выступить на Параолимпиаде в Лондоне.
- Есть кандидаты?
- Безусловно. Воспитанники Павловского ДДИ – очень талантливые дети. Американцы встают, когда выступают павловские чемпионы по спортивной гимнастике. Но вы поймите, что олигофренов в мире в десятки раз больше, чем опорников, ампутантов.
- Ваша организация тренировки таких детей?
- Да. Мы их и одеваем, и возим. Детский дом ничего не делает. Но главное, поймите, работа со спортсменами-олигофренами, у которых отсутствует тактильная и чувствительная память, – это невероятно сложное дело. Не многие готовы посвятить свою жизнь воспитанию людей с такими диагнозами. Это должно быть для тренера-воспитателя делом всей жизни.
Смогут ли за свою жизнь спецолимпийцы вырваться из вездесущих отказов, чтобы встать вровень с параолимпийцами, детдомовцы должны будут доказывать сами, своей волей к победе.
Сохранить
